Бывший супруг первой в истории независимой Украины олимпийской чемпионки по фигурному катанию Оксаны Баюл сделал ряд крайне жестких заявлений в ее адрес в рамках бракоразводного процесса. По его словам, спортсменка якобы страдает алкоголизмом, злоупотребляет спиртным до состояния сильной интоксикации и ведет себя деструктивно по отношению к семье. Кроме того, он назвал ее «патологической лгуньей», манипулятивной и токсичной личностью, склонной к тотальному контролю.
Скандал разгорелся на фоне тяжбы за опеку над их 11‑летней дочерью Софией. Оксана Баюл, завоевавшая золото Олимпийских игр 1994 года и ставшая символом украинского фигурного катания, в итоге отказалась от прав опеки в рамках достигнутого мирового соглашения. Это решение стало особенно резонансным, учитывая ее многолетний статус национальной спортивной героини.
Ранее сообщалось, что бывший муж 48‑летней чемпионки, Карло Фарина, добился единоличной опеки над дочерью после продолжительного и конфликтного судебного разбирательства. По материалам дела, Фарина настаивал, что именно он должен быть единственным опекуном, так как считает поведение экс‑супруги небезопасным для ребенка.
В судебных документах, на которые ссылаются медиа, утверждается, что Баюл якобы неоднократно появлялась в состоянии сильного алкогольного опьянения. Фарина описывал ее как человека, который злоупотребляет алкоголем до потери контроля, а также обвинял в эмоциональной нестабильности и вспышках агрессии. По его словам, дочь боится мать и чувствует себя рядом с ней незащищенной.
Отдельный блок обвинений касался высказываний и поведения Баюл в присутствии ребенка. Бывший муж утверждал, что олимпийская чемпионка допускала расистские комментарии при дочери и даже, по его словам, заставляла девочку называть домработницу оскорбительными, расистскими прозвищами. Кроме того, он заявлял, что в адрес самой Софии не раз звучала грубая ненормативная лексика.
Еще одно серьезное обвинение Фарины заключалось в том, что Баюл, по его утверждению, «промывала мозги» ребенку, убеждая дочь, что школьное образование не имеет для нее значения и что посещать занятия не обязательно. Подобное поведение он представил суду как попытку изолировать девочку от нормальной социальной среды и подорвать ее учебную мотивацию.
Оксана Баюл в ответ на иск категорически отвергла все обвинения, которыми ее нагрузил бывший супруг. В своих заявлениях она настаивала, что не совершала описанных правонарушений и не представляет опасности для дочери. Напротив, фигуристка обвинила Фарину в психологическом насилии как в отношении нее самой, так и в отношении ребенка.
По словам олимпийской чемпионки, у ее бывшего мужа «нездоровые отношения с ребенком». Она утверждала, что он чрезмерно контролирует каждый шаг дочери: от общения с ровесниками до повседневных занятий. Баюл настаивала, что Фарина якобы намеренно ограничивает круг общения девочки, изолируя ее от сверстников и полностью подчиняя себе ее распорядок дня, интересы и даже эмоции.
Кроме того, фигуристка заявила, что на протяжении брака находилась в финансовой зависимости от супруга. По ее словам, Фарина контролировал все денежные потоки семьи. Она утверждала, что не имела доступа к общим банковским счетам, не могла получать выписки и фактически была лишена каких‑либо финансовых полномочий. Такая ситуация, по мнению Баюл, была частью общего паттерна контроля и давления.
Несмотря на взаимные обвинения и крайне напряженную атмосферу процесса, спустя несколько недель сторонам удалось прийти к мировому соглашению. Баюл и Фарина, прожившие в браке 13 лет, официально уведомили суд о достигнутом компромиссе, который урегулировал вопросы опеки, алиментов и раздела имущества. Детали документа не были полностью обнародованы, но некоторые его ключевые пункты стали известны.
Согласно этим данным, Карло Фарина получает единоличную опеку над Софией. Оксана же, вопреки своим первоначальным требованиям о совместной опеке, в итоге согласилась отказаться от прав опекуна. Ранее в ходе разбирательства она просила суд сохранить за ней возможность совместного участия в воспитании дочери, однако финальная договоренность пошла по иному сценарию.
В рамках соглашения Баюл также согласилась выполнить ряд условий, связанных с ее поведением и здоровьем. Сообщается, что она приняла обязательство пройти курсы по управлению гневом, которые должны помочь ей лучше контролировать эмоциональные реакции и справляться со стрессом. Еще один пункт касался регулярного тестирования на алкоголь и наркотики — эти проверки призваны подтвердить ее трезвость и отсутствие зависимости от запрещенных веществ.
Таким образом, юридический конфликт формально завершился, но общественное обсуждение этой истории только усилилось. Многие наблюдатели отмечают, что дело Баюл вышло далеко за рамки частной семейной драмы: оно затронуло тему репутации известных спортсменов, их уязвимости в личной жизни и последствий давней зависимости от алкоголя.
Особое внимание привлек тот факт, что осенью 2024 года сама Оксана Баюл публично признала, что длительное время борется с алкогольной зависимостью. Тогда она назвала алкоголизм «огромнейшей проблемой» своей жизни и открыто говорила о своей борьбе с этим заболеванием. На этом фоне обвинения Фарины обретают дополнительный резонанс, хотя юридически признание зависимости не означает автоматическое подтверждение всех предъявленных претензий.
История Баюл — пример того, насколько сильно может контрастировать публичный образ и частная реальность. Для миллионов людей она навсегда останется хрупкой фигуристкой, которая в юном возрасте принесла своей стране первое в истории олимпийское золото в женском одиночном катании. Однако спустя десятилетия ее имя все чаще звучит не в спортивных, а в судебных и скандальных контекстах.
Проблемы с алкоголем у бывших спортсменов — явление нередкое. Резкий переход от статуса национального кумира и постоянной соревновательной мотивации к обычной жизни, отсутствие четкой структуры дня, психологическое истощение и травмы нередко приводят к попыткам заглушить внутреннюю боль с помощью спиртного. В случае Баюл это, по ее собственным словам, переросло в тяжелую и затяжную зависимость, с которой она пыталась справиться уже будучи взрослой женщиной, матерью и супругой.
Семейные конфликты, подобные истории Баюл и Фарины, особенно болезненны, когда в их центре оказывается ребенок. Юристы по семейному праву отмечают, что в делах об опеке суды в первую очередь оценивают не статус родителей, их былые заслуги или публичный имидж, а реальную способность обеспечить ребенку стабильность, безопасность и здоровую психологическую атмосферу. Именно поэтому громкие титулы и олимпийское золото не дают никаких гарантий в подобных разбирательствах.
Важно и то, что взаимные обвинения в токсичности, манипуляциях, изоляции от сверстников и финансовом контроле — это нередкие элементы современных разбирательств о домашнем насилии. В таких делах часто сложно установить однозначную истину: стороны описывают друг друга в максимально негативном свете, а суду приходится опираться на свидетельства, документы, показания специалистов и поведенческие паттерны, зафиксированные на протяжении длительного времени.
Случай Баюл поднимает и более широкий вопрос: может ли общество разделять спортивные достижения человека и его личные проблемы? Для многих болельщиков шокирующим становится не только сам факт конфликтов, но и резкое разрушение образа «идеальной чемпионки». Однако психологи подчеркивают: выдающиеся спортивные успехи не защищают от зависимостей, не гарантируют гармоничных отношений и не отменяют человеческих слабостей.
На фоне этой истории особенно заметна еще одна тенденция — постепенная стигма вокруг темы зависимости начинает снижаться. Готовность Баюл публично назвать алкоголизм своей «огромнейшей проблемой» говорит о попытке хотя бы частично взять на себя ответственность за произошедшее. Вместе с тем это признание не снимает вопросов о ее поведении в семье и о том, как именно проблемы с алкоголем влияли на ребенка.
Для самой Софии долгие годы конфликта между родителями и последующие судебные разбирательства наверняка станут тяжелой психологической травмой. Эксперты по детской психологии подчеркивают, что дети, оказавшиеся в центре публичных бракоразводных процессов, зачастую нуждаются в длительной поддержке специалистов. Потеря прежнего формата отношений с одним из родителей, публичное обсуждение семейных скандалов и внутренний конфликт лояльности могут отразиться на формировании личности и дальнейшей жизни.
В перспективе многое будет зависеть от того, как Баюл выстроит свою жизнь после официального решения суда, сможет ли она удержаться в трезвости, продолжить терапию и при этом сохранить хотя бы какое‑то участие в судьбе дочери в рамках тех прав, которые ей оставлены. Для бывшей чемпионки это не менее сложное испытание, чем когда‑то олимпийский лед: теперь на кону не медали, а будущее собственного ребенка и возможность восстановить доверие, если оно еще поддается восстановлению.
История Оксаны Баюл показывает, насколько шатким может быть пьедестал славы. Оказавшись однажды на вершине мирового спорта, спустя годы она столкнулась с другой реальностью — судами, обвинениями, признанием зависимости и болезненным отказом от опеки над дочерью. И хотя юридический спор формально завершен, личная драма участников этой истории, по сути, только продолжается.