«Девочка, просто крутись». Интервью с 15‑летней надеждой группы Алексея Мишина Агатой Петровой
15‑летняя одиночница Агата Петрова уже успела закрепиться в статусе одной из главных надежд группы Алексея Мишина. Она стабильно берет медали на юниорских стартах, ездит к зарубежным хореографам, активно ведет соцсети и неожиданно для многих увлеклась фотографией: на некоторых турнирах Агата приходит на трибуны с камерой и снимает прокаты друзей и соперников.
Мы поговорили с фигуристкой о прошедшем сезоне, работе с Профессором, планах на новые программы, учебе, страхах, увлечениях и о том, каково это — расти рядом с олимпийскими чемпионами.
—
— Агата, сезон позади. Уже думаете о новых программах или пока пауза?
— Личных идей у меня, честно, нет. Но тренеры сказали, что музыку уже нашли, осталось окончательно решить, будем ли под нее кататься. То есть основной выбор сейчас за штабом, а я подключусь, когда станет понятно, что берем в работу.
— Ты не раз работала с иностранными постановщиками. Хотелось бы продолжить?
— Конечно, да. Мне очень понравился опыт с Адамом Соля и Бенуа Ришо. У каждого свой взгляд, они по‑разному чувствуют музыку и тело. Но одно дело — «хочу», другое — реальность. Есть спортивный график, финансы, расписание сборов, плюс визовые вопросы. Иногда просто физически невозможно все совместить.
— Есть ли образ, который ты очень хочешь воплотить на льду?
— Мне хочется еще одну по‑настоящему веселую, драйвовую джазовую программу. Это может быть и короткая, и произвольная — неважно. Главное, чтобы там была свобода, импровизация, игра с залом. Мне нравится формат, когда не только делаешь элементы, но и можешь чуть «подшутить» над зрителями, флипнуть настроением.
— Какими программами из уже откатанного ты дорожишь больше всего?
— Прошлогодняя короткая и произвольная. Они обе мне были очень близки, я в них чувствовала себя естественно. Когда выходишь на лед и понимаешь: «Да, это про меня» — тогда легче бороться даже с самым сложным набором элементов.
—
«Сезон тяжелый в начале и странный в конце, но в итоге — хороший»
— Как в целом оцениваешь прошедший сезон?
— Сначала было тяжело. Вкатка, нагрузки, поиск стабильности — не все получалось так, как хотелось. Концовка тоже вышла немного странной, где‑то не доехали старты, где‑то самочувствие подводило. Но главное, на ключевых соревнованиях я сделала то, что должна была. Поэтому в общем и целом я считаю сезон удачным. Если описать одним словом — скажу: «хороший». Не идеальный, не «вау», а именно хороший, рабочий.
— Ты много стартуешь. Устаешь от постоянных переездов и льда?
— Устаешь не от самого льда, а от переключений. Сегодня ты на тренировке в своей группе, завтра в другом городе, послезавтра — снова перелет. Но это часть профессии. Я понимаю, что сейчас как раз тот возраст, когда надо набирать опыт, разные площадки, разные залы, разную атмосферу.
—
«Самое яркое воспоминание с Олимпиады — прокат Михаила Шайдорова»
— Следила за Олимпиадой? Что больше всего впечатлило?
— Да, смотрела. Больше всего меня зацепил прокат Миши Шайдорова. До сих пор немного непривычно говорить: «олимпийский чемпион Михаил Шайдоров». Не ожидала такого расклада, если честно, но это невероятно круто. Такие моменты очень мотивируют: ты видишь, как человек делает, казалось бы, невозможное, и думаешь — значит, и у других есть шанс.
— Другие виды спорта во время Олимпиады успевала смотреть?
— Фоном — да. Могла утром или во время готовки включить трансляцию, посматривать на что‑то параллельно. Но прямо глубоко вникать времени не было, фигурное катание все равно оставалось в приоритете.
—
«Фотоаппарат на трибунах — просто хобби»
— На соревнованиях тебя часто видно с камерой. Фотография — серьезное увлечение или просто отдых от льда?
— Это для души. Все началось на Мемориале Панина‑Коломенкина: я просто взяла фотоаппарат и попробовала поснимать. Понравилось ловить эмоции, моменты до и после прокатов. Так и пошло: если есть окно, я прихожу на трибуны и начинаю фотографировать. Но превращать это в профессию пока не планирую, это скорее способ перезагрузки.
— Чему фотография тебя учит как фигуристку?
— Когда смотришь в объектив, по‑другому видишь прокат. Понимаешь, где человек «светится», а где закрывается, какие позы работают, а какие нет. Потом это можно перенести на себя: думаешь, как выглядишь в тот или иной момент программы, как тебя увидит зритель. Это помогает чуть лучше контролировать образ.
—
«Скорее всего, буду тренером»
— Уже определилась с экзаменами и тем, кем себя видишь после карьеры?
— Предварительно да. Скорее всего, буду тренером. Мне это близко, я люблю разбираться, почему у кого‑то не получается элемент, что можно изменить. Для поступления собираюсь сдавать биологию и географию.
— Почему именно биология и география?
— Биология помогает лучше понимать тело: мышцы, выносливость, восстановление. Для спорта это полезно. А география мне просто нравится — интересно узнавать, как устроен мир, страны, разные природные условия. В фигурном мы постоянно ездим на сборы, старты — здорово ориентироваться не только по навигатору.
—
«С Муравьевой спокойно общаемся, иногда играем на льду»
— В вашу группу в этом сезоне перешла Софья Муравьева. Как вы с ней ладите?
— Нормально общаемся. В Кисловодске мы жили вместе, так что успели получше познакомиться. Сейчас из‑за графика соревнований видимся реже: все в наушниках, в своем настрое. Но когда пересекаемся на льду, можем и поиграть, и поговорить спокойно. Никакого напряжения нет, мы все делаем одну работу.
— Внутри группы чувствуешь конкуренцию или больше поддержку?
— И то, и другое. Конкуренция нужна — она заставляет не расслабляться. Но в то же время мы хорошо друг к другу относимся, помогаем, подсказываем. Когда видишь, как твой сосед по борту делает сложный элемент, это и подстегивает, и вдохновляет.
—
«Когда старшие приходят поддержать, появляется дополнительная ответственность»
— Женя Семененко в финале Гран‑при выходил поддержать ребят из вашей группы. Хотела бы, чтобы старшие спортсмены чаще приходили на твои прокаты?
— Я была бы только «за». Но это всегда их личное желание. У Жени очень теплые отношения с Ромой Хамзиным и Германом Ленковым, поэтому он их и поддерживал. Если кто‑то из старших выйдет и ко мне, я не буду против. Это страшно, конечно, потому что сразу появляется еще один уровень ответственности: думаешь, как бы не опозориться перед теми, на кого сама смотришь снизу вверх.
— Почему сразу возникает мысль «не опозориться»?
— Наверное, это особенность характера. Я могу до старта сказать: «Ладно, сейчас поеду без семи прыжков, просто смотрите», — а потом откатать хорошо. Или наоборот. Внутренний диалог у меня всегда очень активный, я много сама с собой спорю и одновременно подшучиваю над собой.
—
«Коньки старые, язык давит на пальцы — нога немеет»
— На последнем турнире ты часто поправляла коньки. Это потому что они новые?
— Нет, как раз наоборот — я каталась в старых. Они уже не очень удобные: начинает западать язык ботинка. У меня были травмированы пальцы, и этот язык их сдавливает, нога быстро немеет. Приходится в прокате буквально доставать пальцы, шевелить ступней, чтобы хоть немного вернуть чувствительность. Это сильно отвлекает, конечно.
— Не боишься, что оборудование подведет в ответственный момент?
— Есть такой страх, но мы стараемся его минимизировать: постоянно следим за состоянием коньков, вовремя меняем, подбиваем, проверяем лезвия. Без этого никак. Фигуристу важно доверять тому, на чем он стоит.
—
«ОФП люблю больше, чем станок»
— Что тебе ближе — хореография или общая физическая подготовка?
— ОФП.
— Почему?
— Мне нравится зал, нравится таскать что‑то тяжелое, чувствовать, как тело становится сильнее. А вот у станка стоять — не мое. Я все честно делаю, потому что понимаю, что это нужно для катания: руки, корпус, пластику никто не отменял. Но именно по ощущениям зал мне намного приятнее.
— Как думаешь, сила больше помогает прыжкам или выносливости?
— И тому, и другому. Сильные мышцы помогают удерживать ось вращения в прыжке, а хорошая физика в целом дает возможность делать сложные каскады и при этом доезжать программу до конца, не падая на дорожке шагов от усталости.
—
«Пары не мое, в танцах попробовать себя еще хочу»
— Никогда не хотелось сменить вид — уйти в танцы или пары?
— В танцы — да, я бы с удовольствием попробовала. В парах я уже немного пробовала кататься и поняла, что это не мое. Там очень тяжелая работа, особенно на поддержках. Мне кажется, у меня не те руки и не та комплекция для этого. А вот танцы — это больше про滑ание, музыку, взаимодействие. Думаю, было бы интересно.
— В шоу с кем бы хотела выйти на лед в дуэте?
— В шоу мне, если честно, не так важно, с кем именно кататься. Главное — сам опыт. Мне было бы любопытно поучиться у Алдара Самбуева. У него очень интересное катание, стиль, пластика. Посмотреть изнутри, как он работает, — это было бы классно.
—
«Болею за всех, но особенно за тех, с кем вместе росла»
— За кого особенно переживаешь из действующих мастеров спорта?
— Вообще за всех. Но отдельное волнение — за тех, с кем мы в юниорах примерно вместе начинали: за Дашу Садкову, за Алису Двоеглазову, за многих других девочек. Мы как будто прошли один путь, поэтому за них волнуешься как за очень близких людей. Из мальчиков чаще всего переживаю за нашу группу и за явных фаворитов соревнований.
— Как тебе прокаты девочек в финале Гран‑при?
— Честно, было ощущение, что в Челябинске какая‑то странная энергетика. Очень многие, от кого меньше всего ждали ошибок, неожиданно падали. Впечатления смешанные: вроде и красиво, и сильно, но при этом много сбоев. В любом случае все большие трудяги, все вкалывали по максимуму — это видно.
—
«Перед стартом могу запомнить запах карамельного попкорна»
— Перед прокатом ты полностью уходишь в себя или замечаешь зал, зрителей, детали вокруг?
— Я замечаю вообще многое. Например, в прошлом сезоне перед первым прыжком вдруг уловила запах карамельного попкорна из зала. И вот это до сих пор помню. Такие мелочи могут и отвлечь, и наоборот — заземлить, вернуть в реальность.
— Есть ли у тебя какие‑то особые ритуалы перед стартом?
— Да, я каждый раз повторяю одну и ту же связку слов. Это мой маленький внутренний настрой, код запуска. Больше каких‑то ритуалов нет: ни талисманов, ни особой шнуровки.
—
«Мишин говорит: «Девочка, просто крутись и приземляйся на ножку»»
— Есть ли фраза Алексея Николаевича, которая особенно тебя поддерживает?
— Да. Перед стартом он часто говорит: «Девочка, просто крутись и приземляйся на ножку». Вроде бы все очень просто, но в этот момент голова как будто очищается от лишних мыслей. Остается задача: сделать вращение и встать на опорную ногу. Без философии, без накрутки.
— Что для тебя значит работать с таким тренером?
— Это большая ответственность и большая удача. Он видит в спортсмене то, что сам иногда не замечаешь. Может одним словом поставить мозги на место или, наоборот, снять лишнее напряжение. При этом требования очень высокие — просто так «прокатиться» мимо нельзя, всегда нужно искать, где стать лучше.
—
«Главное — не молчите, когда кто‑то упал»
— Что бы ты хотела сказать болельщикам фигурного катания?
— Болейте активнее. Особенно в те моменты, когда ребята падают. Когда все получается, поддержка идет сама собой. А вот когда элемент сорван, человек встает и едет дальше — именно тогда очень важно услышать, что зал за тебя, что ты не один. Это очень помогает вернуться в программу, собраться и доехать до конца.
— Что для тебя идеальный зритель?
— Это человек, который чувствует прокат. Не просто смотрит, кто сколько оборотов прыгнул, а переживает за историю, за музыку, за настроение. Который может поддержать не только любимчика, но и любого спортсмена, который в этот момент борется с собой.
—
Агата Петрова — еще в начале своего пути, но уже сейчас видно, как в ней сочетаются спортивная жесткость ОФП, творческое видение фотографа и тонкое чувство льда. Она мечтает о джазе в программе, тренерской карьере в будущем и о том, чтобы зрители не замолкали, когда на льду случается ошибка. А пока она просто выполняет завет своего наставника: «крутиться и приземляться на ножку» — и шаг за шагом превращает надежду в реальный результат.