Широков: "Цензура стала жестче, а это никогда не приводит к хорошему"
Бывший капитан сборной России Роман Широков считает, что общение футболистов с журналистами стало более формальным. По его мнению, на качество интервью влияют обе стороны: спортсмены нередко избегают разговоров, а представители прессы порой задают вопросы, которые не помогают раскрыть тему.
В клубной карьере Широков добился заметных успехов с "Зенитом": вместе с командой он становился чемпионом России, выигрывал национальный Кубок и Суперкубок, а также Кубок и Суперкубок УЕФА. В составе сборной России полузащитник завоевал бронзовые медали чемпионата Европы 2008 года.
В беседе о нынешнем взаимодействии игроков и прессы Широков отметил, что сегодня от футболистов ждут сдержанного поведения и соблюдения определённых рамок. При этом некоторые спортсмены предпочитают вообще не вступать в разговор. Однако ответственность за неудачное интервью, по его словам, нельзя возлагать только на игроков.
Широков обратил внимание и на качество вопросов. Иногда журналисты спрашивают о посторонних мелочах вместо того, чтобы обсуждать игру, тактику или состояние команды. С другой стороны, футболисты могут быть недовольны любым интересом к себе или относиться к интервью слишком высокомерно. В результате диалог не складывается.
Экс-капитан сборной считает, что представители прессы раньше чаще умели поддерживать содержательный разговор. Его собственная открытость в общении с журналистами была связана в том числе с атмосферой того времени: футбол и спортивные медиа только формировались, а ограничений было меньше.
Позже контроль за публичными высказываниями усилился. Широков не отрицает, что определённые правила необходимы: спортсмену важно понимать, что именно он говорит и к какой аудитории обращается. Но чрезмерные запреты, считает он, мешают естественному общению и делают интервью предсказуемыми.
Особенно заметна эта проблема после матчей, когда у игроков ещё не улеглись эмоции. Именно в такие моменты разговор может получиться живым и искренним. Если же футболист вынужден отвечать по заранее отработанному шаблону, зрителю становится сложнее почувствовать, что за словами стоит реальный человек, а не подготовленный текст.
Широков полагает, что интерес аудитории нередко вызывают не отполированные ответы, а естественные эпизоды - в том числе происходящее на тренировках. Там эмоции и реакции спортсменов могут быть менее формальными, чем во время официального интервью.
С ростом числа ограничений сужается и круг тем, которые журналист может обсуждать с игроком. В итоге одни вопросы признаются нежелательными, другие - неуместными, а беседа всё чаще сводится к нейтральным формулировкам. Такой подход помогает избежать острых ситуаций, но не способствует содержательному разговору.
Отдельно Широков высказался о роли пресс-атташе. По его наблюдениям, раньше эта работа была более творческой. Сегодня сотрудники пресс-служб часто отвечают за то, чтобы публичное общение проходило в установленных пределах и не выходило за рамки согласованного. При этом именно от их подхода во многом зависит, останется ли у журналистов возможность задать игроку нешаблонный вопрос.
Чтобы интервью были интересны аудитории, важны усилия обеих сторон. Журналистам необходимо готовиться к разговору и учитывать контекст матча, а футболистам - не воспринимать каждое обращение как формальность или угрозу. Открытый диалог не означает отсутствие границ: он предполагает уважение, точность вопросов и готовность отвечать без заранее заученных фраз.
Главный риск избыточной цензуры, по мнению Широкова, заключается не только в том, что исчезают острые высказывания. Вместе с ними может пропасть и человеческая интонация, ради которой зрители следят за послематчевыми комментариями. Когда игроки говорят исключительно безопасными формулировками, интервью теряет эмоциональную ценность, а контакт между спортсменами, журналистами и болельщиками становится слабее.
